Не могли бы вы рассказать о своем методе анализа финансового риска? Каким образом он складывался? Почему другие так не делали?

Не думаю, что мой взгляд на риски радикально отличается от других – во всяком случае, этого не должно быть. Однако есть две вещи, которые отличают мое отношение к риску от отношения многих других людей.

Во-первых: рассматривая риск, я хочу понять, насколько он велик и разумно ли идти на этот риск (если у меня есть выбор). Мне кажется, многие люди предпочитают не думать о рисках, вместо того чтобы анализировать их. Кое-кто даже отмахивается от проблемы риска разными банальностями, мол «жить вообще рискованно».

Во-вторых: потенциальный ущерб бывает двух видов. Если ущерб можно оценить в денежном выражении (возмещаемый ущерб), то легко понять и применить следующее общее определение: риск равен потенциальному ущербу, умноженному на вероятность его возникновения.

Но существует и ущерб, который невозможно оценить деньгами, например тяжелые страдания или утрата человеческой жизни. В таких случаях многие люди затрудняются применить это уравнение, что ведет к серьезной недооценке риска – особенно при прогнозировании отдаленного будущего. Скажем, нам удалось стабилизировать содержание углекислого газа в атмосфере на уровне 450 миллионных долей (это далеко от того, что мы имеем в настоящее время). Вероятность повышения средней температуры на 6 градусов по Цельсию (что привело бы к катастрофическим последствиям) составит при этом 1,6 процента. Вроде бы не так плохо, но кто отважился бы летать самолетом, если бы знал, что каждый шестьдесят третий рейс заканчивается катастрофой? Причем в авиакатастрофах погибает ограниченное число людей. А вот потепление на 6 градусов – серьезный удар для всего человечества. Не исключено, что при таком потеплении вследствие порогового эффекта наша планета может стать непригодной для жизни. Потенциальный ущерб бесконечно велик, поэтому и риск бесконечно велик (если вероятность возникновения неблагоприятного события ненулевая).

В том, что касается оценки стоимости акций и осуществления инвестиций, оценка риска распадается на два основных аспекта.

Первый – искомая доходность инвестиций. По общему мнению, фондовые инвестиции должны приносить более высокий доход, чем безрисковые инвестиции, поэтому к безрисковому доходу добавляется рисковая премия. Но рисковая премия может быть разной в зависимости от степени риска, характерной для тех или иных акций. Рынок, как правило, оценивает уровень риска для акций по степени их волатильности (амплитуде колебаний цены). Я же предпочитаю определять риск, прогнозируя степень нестабильности компаний. На практике это выражается в том, что для той или иной компании составляется два долгосрочных прогноза: один оптимистичный, составленный с учетом наилучшей ситуации, второй пессимистичный, составленный с учетом наихудшей ситуации. Например, выполняется оценка дохода и прибыли в течение десяти лет. Разница между двумя результатами определяет уровень риска.

Не ставьте на кон больше, чем готовы потерять. Могу сформулировать проще: нельзя путать маловероятное с невозможным.

Другой фактор касается отношения кредитов к стоимости портфеля акций. С одной стороны, можно пытаться повысить окупаемость инвестиций, финансируя определенную долю инвестиций заемными средствами (если есть уверенность, что доход превысит проценты по кредиту). С другой стороны это увеличивает опасность потери (в худшем случае вы рискуете потерять весь капитал).

Я придерживаюсь в этом отношении простого правила: не ставьте на кон больше, чем готовы потерять. Могу сформулировать проще: нельзя путать маловероятное с невозможным.

Сколько денег вы заработали в течение своей карьеры?

Первые фондовые инвестиции (6000 шведских крон) я сделал в 1966 году. Половина была моя, другая половина – заемная.

Через шесть лет капитал вырос до 100 000 шведских крон. Именно тогда я ушел с работы и посвятил все свое время инвестированию. В 1987 году, когда я завершил активные операции с фондовыми инвестициями, капитал составлял около 250 миллионов шведских крон.

После этого я сократил позиции с высоким уровнем риска и с тех пор занимался в основном только долгосрочными вложениями в некоторые низкорисковые бумаги компаний в секторе недвижимости. В 2012 году, когда я основал Фонд глобальных проблем, мой портфолио оценивался примерно в 1 миллиард шведских крон (110 миллионов долларов США). Начинал я с небольшого капитала, поэтому доходность приличная – около 30% в год на протяжении 46 лет.